• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:29 

frostian.livejournal.com/101211.html
мне очень понравилось ( и думаю,будь это просто книжкой без всяких джейтушных реф-й, понравилось бы не меньше)

16:34 

интересно невероятно, а почему-то вызывает неприятие. Причем все правильно и некот. места - ну вот точно, -а в общем- как против шерсти, ну никак

и раздражает ужасно



leonid-b.livejournal.com/944263.html#comments
то в тысячный раз вспоминается Пушкин: "...писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным". А не навешивать на него всякое разное.
)fууууууууууу, нашла свой луч света>>>>>>>>>>>>>

....................



десятилетней давности по поводу "Хрусталева":
"Алексей Герман делал гениальный фильм о ненависти к культу, а сделал - о неприятии жизни вообще. Воронка ненависти к власти, закрученная в русской литературе со времен критического реализма XIX века, засосала его, и ненависть к проявлениям зла трансформировалась в неприязнь к жизни вообще тем вернее, чем меньше иллюзий и идеализма осталось у мастера....
В мире, созданном Германом, "пепел" не превращается в "алмаз"...
Сознательный отказ от катарсиса привел к тому,............
old.russ.ru/culture/cinema/20030724_ser.html


В "Лапшине" как раз, как и в "Двадцати днях без войны", люди все только индидуальны. Там есть, так сказать, любовь и дружба. И больше ничего нет. Когда они начинают что-то делать вместе или под влиянием каких-то идей, то сразу перекидываются монстрами, у них даже лица меняются.
В "Двадцати днях" Герман вообще сделал потрясающий фокус: у него война - это не общее дело, а большая беда, как стихийное бедствие. Пересмотрите фильм, особенно речь журналиста, которого играет Юрий Никулин, перед подростками-рабочими. Я





Это то, о чём толковала Наталья Серова в своей рецензии: с какого-то момента он называет жизнь смертью. Собственно, рисовать ад, несуществование, не так-то сложно, и Герман раз это сделал, два, три - ну и...?
К.......Живые люди не могут быть мёртвыми, хотя все мы носим свою смерть в себе. А у Германа, как я вижу, смерть двигает людьми и господствует над ними. Оно очень похоже на правду, но не более, чем Антихрист на Христа.



Поэтому дело не в том, правильно ли пишет или рисует, или отплясывает или жонглирует артист, совсем нет! Если мы будем смотреть правильно, то и увидим правильно. Либо про реальность его предмета, либо про него самого, про этого артиста.
И даже не в том дело, что существует такая штука, как соблазн, и искусство, своей гигантской силой (кстати, не ему принадлежащей, и уж тем более не человеку искусства) способное перевернуть всё внутри у человека, и сильно затруднить ему жизнь, как здешнюю, так и вечную.
А в том дело, думаю я, что если кто-то из нас видит враньё, неверное понятие о реальности, в произведениях искусства, то он должен об этом громко сказать: ведь так же, как свобода артиста, существует и наша ответственность за всё, что мы видим. И если мы не назовём то, что мы видим, по имени, то огребём так же, как если бы мы врали и вводили в соблазн наших близких.
Так вот, я вижу Германа как человека с очень большим талантом кинематографиста, но с совершенно сбитыми, калеченными, уродскими представлениями о мире и человеке. Наверное, были какие-то обстоятельства жизни, которые его таким сделали, а может быть, он и сам додумался до своих представлений и предпосылок, в которых человеком считается не личность, а индивидуальность, Т.е., у Германа не существует общего дела, это понятие, как я его понимаю, он считает враньём и обманом.
Иначе говоря, предпосылки его фильмов (а он явно реализует в своих фильмах свои представления о добре и зле) есть уродская реакция на уродскую же систему

17:34 

Harnoncourt on Brandenburg Concerto No.5 - Part 1 (Gloria patri)


Bach, "Little" Fugue (G minor, BWV 578)

14:56 




!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!






16:06 

avva.livejournal.com/2557217.html#comments



— Ну, как ты себя чувствуешь, Анна? — спросил он.
— Прекрасно, Алексей, — сказала она. — Все в порядке. Я чувствую себя прекрасно.





Часть пятая. В поисках утраченного настоящего

В центре Испании, где-то между Барселоной и Мадридом, в баре маленького вокзала сидят двое: американец и девушка. Мы ничего о них не знаем, за исключением того, что они ждут поезда на Мадрид, где девушке предстоит операция, наверняка (слово ни разу не произносится) аборт. Мы не знаем, кто они, сколько им лет, влюблены ли они друг в друга или нет, мы не знаем, какие причины заставили их принять это решение. Из их разговора, хотя и приведенного с необычайной точностью, мы ничего не узнаем ни о мотивах их поступка, ни об их прошлом.

Девушка напряжена, и мужчина пытается ее успокоить: «Это же совсем пустячная операция, Джиг. Это даже и не операция». И дальше: «Я поеду с тобой и все время буду рядом с тобой…» И дальше: «А потом у нас все будет хорошо. Все будет у нас по-прежнему».

Когда он чувствует, что девушка даже слегка раздражена, он говорит: «Хорошо. Если ты не хочешь, не надо. Я не хочу, чтобы ты это делала, если ты не хочешь». И в конце снова: «Ты должна понять, что я вовсе не хочу, чтобы ты это делала, если ты не хочешь. Если для тебя это что-то значит, я готов пойти на это».

За репликами девушки угадываются моральные колебания. Она говорит, глядя на пейзаж: «Все это могло быть нашим. Все могло быть нашим, но это с каждым днем становится все более невозможным».

Мужчина хочет успокоить ее: «Все может быть нашим. […]

— Нет. Когда они это забирают, обратно это уже не получишь».

И когда мужчина снова уговаривает ее, что операция неопасная, она говорит: «Ты мог бы что-то для меня сейчас сделать?

— Я сделаю для тебя что угодно.

— Тогда, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, замолчи».

Мужчина тогда: «Но я не хочу, чтоб ты это делала. Мне это совершенно все равно.

— Я сейчас закричу», — говорит девушка.

Именно тогда напряжение достигает кульминации. Мужчина встает, чтобы отнести багаж на другую сторону вокзала, и когда возвращается: «Ну, ты себя лучше чувствуешь?» — спрашивает он.

— Хорошо. Все в порядке. Я чувствую себя хорошо». Это последние слова знаменитого рассказа Эрнеста Хемингуэя Hills Like White Elephants — Холмы как белые слоны.

* * *

Что удивительно в этом коротком рассказе на пять страниц, что на основе этого диалога можно вообразить себе бессчетное число ситуаций: мужчина женат и заставляет свою любовницу сделать аборт, чтобы оградить жену; он холостяк и настаивает на аборте, чтобы не усложнять себе жизнь; но также возможно, что он поступает так не из эгоистических соображений, а лишь предвидя, насколько ребенок может усложнить девушке жизнь; вероятно, ведь вообразить можно все, что угодно: он серьезно болен и боится оставить девушку с ребенком; можно даже вообразить, что ребенок от другого мужчины, которого девушка бросила, чтобы уйти к американцу, он советует ей сделать аборт, но в случае отказа полностью готов взять на себя роль отца. А девушка? Она могла согласиться на аборт, чтобы послушаться любовника; но может быть, она сама приняла это решение, но по мере того, как приближается час расплаты, теряет мужество, чувствует себя виноватой, но еще проявляет на словах последнее сопротивление, адресованное скорее ее собственной совести, чем партнеру. В самом деле, можно бесконечно воображать себе всевозможные ситуации, которые кроются за этим диалогом.

Что же касается характера персонажей, здесь тоже трудно сделать выбор: мужчина может быть чувствительным, любящим, нежным; он может быть эгоистом, хитрецом, лицемером. Девушка может быть сверхчувствительной, тонкой, высоко моральной; но точно так же она может быть капризной, притворщицей, любительницей устраивать истерики.

Подлинные мотивы их поведения тем более неясны, поскольку диалог никак не указывает, как произносятся реплики: быстро, медленно, с иронией, нежно, со злостью, устало? Мужчина говорит: «Ты же знаешь, я люблю тебя». Девушка отвечает: «Я знаю». Но что означает это «я знаю»? Действительно ли она уверена в любви мужчины? Или же говорит это с иронией? А что означает эта ирония? Что девушка не верит в любовь мужчины? Или же что любовь этого мужчины для нее больше не имеет значения?

Вне диалога в рассказе есть только несколько необходимых описаний; даже сценические ремарки театральных пьес не более лаконичны. От этого правила максимальной экономии ускользает лишь единственный мотив: мотив белых холмов, простирающихся до горизонта; он повторяется несколько раз в сопровождении метафоры, единственной в рассказе. Хемингуэй не был любителем метафор. Поэтому она принадлежит не рассказчику, а девушке; именно она говорит, глядя на холмы: «Словно белые слоны».
Мужчина отвечает, выпив свое пиво: «Никогда не видел белых слонов.

— Ты и не мог их видеть!

— Я мог их видеть, — говорит мужчина. — То, что ты говоришь, что я не мог их видеть, это еще ровно ничего не значит».

В этих четырех репликах открывается разница характеров, скорее, их противоположность: мужчина выражает недоверие по поводу поэтического сравнения, придуманного девушкой («никогда не видел белых слонов»), она отвечает метко, похоже, даже упрекает его в отсутствии поэтического чутья («где уж тебе видеть»), а мужчина (словно этот упрек ему уже знаком и вызывает у него аллергию) защищается («а почему бы и нет»).

Позднее, когда мужчина уверяет девушку в своей любви, она говорит: «А если я это сделаю [то есть: если я сделаю аборт], то все опять пойдет хорошо, и если я скажу, что холмы похожи на белых слонов, тебе это понравится?

— Понравится. Мне уже нравится, но мне сейчас не до этого».

Может быть, по меньшей мере, это разное отношение к метафоре поможет понять разницу в характерах? Девушка, утонченная и поэтичная, и совершенно приземленный мужчина?

Почему бы и нет? Можно вообразить, что девушка более поэтична, чем мужчина. Но также можно усмотреть в ее метафорической находке манерность, жеманство, неестественность: для того, чтобы восхищались ее оригинальностью и воображением, она выставляет напоказ свои поэтические изыски. Если это правда, то этика и патетика произнесенных ею слов по поводу мира, который после аборта больше не будет им принадлежать, могли бы быть отнесены скорее к ее склонности к лирическому эксгибиционизму, чем к истинному отчаянию женщины, отказывающейся от материнства.

Нет, совсем непонятно, что скрывается за простым и банальным диалогом. Любой мужчина может произнести те же фразы, что и американец, любая женщина — те же фразы, что эта девушка. Люби мужчина женщину или не люби, лги он или будь искренен, он произнес бы то же самое. Как если бы этот диалог ждал здесь со дня сотворения мира, чтобы быть озвученным бесчисленными парами, при этом никак не будучи связанным с их индивидуальной психологией.

Невозможно судить этих персонажей с точки зрения морали, поскольку им нечего решать; в тот момент, когда они находятся на вокзале, все уже безоговорочно решено; они уже тысячу раз до этого выясняли отношения; они уже тысячу раз высказывали свои аргументы; в настоящее время старая размолвка (старый спор, старая драма) лишь слабо проступает за разговором, где уже ничто не поставлено на карту, где слова — всего лишь слова.

* * *

Несмотря на то что рассказ чрезвычайно абстрактен и описывает почти архетипическую ситуацию, он в то же время крайне конкретен, так как пытается ухватить визуальную и акустическую поверхность ситуации, а именно — диалога.

Попытайтесь восстановить какой-нибудь диалог из вашей жизни, диалог во время какой-то ссоры или любовный диалог. Самые дорогие, самые важные ситуации безвозвратно потеряны. Все, что остается, — это их абстрактный смысл (я отстаивал такую точку зрения, он — иную, я нападал, он защищался), в некоторых случаях — одна или две детали, но конкретный акустико-визуальный ряд данной ситуации во всей его протяженности утрачен.

И он не просто утрачен, никто даже не удивляется этой потере. Все смирились с потерей конкретности настоящего времени. Момент настоящего тут же преобразуется в свою абстрактность. Достаточно рассказать об эпизоде, прожитом несколько часов назад: диалог укорачивается до короткого резюме, декорации — до нескольких общих деталей. Это относится даже к самым ярким воспоминаниям, которые, подобно травме, заполоняют ум: мы настолько оглушены их силой, что не отдаем себе отчет, насколько их содержание схематично и скудно.

.....

15:56 

во время остановки в стамбульск аеропорту , там где игрались детки была раскраска-угадайка про композиторов
все, кроме Шопена и Петра Ильича, немцы (о, и да, там был Вагнер),
у старш в школе помнится был другой набор но тоже ни одного итальянца
даже обидно за что их теперь не любят /

11:27 


16:52 

חן: я всегда ставлю "не согласна " во всех подписных письмах, чтобы дать возможность тому, кто побоится пойти против всех, тоже не согласиться. ~ т.е. на нее не действ обществ давление.
не знаю, насколько это может приободрить более слабодушн человека (быть в одиночку против всех или вдвоем не такая уж и разница)- но вообще - здорово
сначало мне показалось глупостью да и дело соверш никчемн, смотр Лондона или нет, но после ее об`яснения - да имеет смысл
Блин, как ужасно быть косноязыч, на иврите все было в пяти словах

14:50 

logo

Викторина

Танах или Новый Завет?

Мой результат: 10 правильных ответов из 15.

Ваши познания в Библии необычны для современного человека. На вас всегда можно положиться в выборе нужного из Заветов и правильной цитаты.

(пройти эту викторину)


18:24 

16:51 

Основная их мысль – не шибко оригинальная, но не менее оттого важная – в том, что государство и обычный человек – это два враждебных друг другу субъекта, что интересы государства находятся всегда в прямом противоречии с интересами обычного человека, и война это только наглядно выявляет. Причем, что важно, Гранин нигде не скатывается на нынешний ультралиберализм, хотя советскую власть не шибко любит – и ему есть за что. По силе впечатления это все не сравнится, наверное, с повестями Бакланова или Быкова (Василя, само собой), но по тоске и тому безвыходному ужасу, который преследует всякого человека, вдруг обнаружившего, что в мире нет никакой высшей правды, которая бы его существование оправдала или хотя бы гарантировала - несомненно, это все превзойдёт.





הסיפור האמיתי: כל מה שסיפר שליט לחוקריו בצה"ל אחרי שחזר מהשבי



איך לא הייתי ערני בתדריך. ולמה השארתי את הנשק בטנק. וככה לא הרגתי את המחבל והעדפתי להיכנע. וגם: הצפייה היומיומית במונדיאל והארוחה הבלתי נשכחת על הגג בחאן יונס. פרק מ"חמקן", ספר חדש של בן כספית, שיראה אור בקרוב בהוצאת כנרת, זמורה ביתן



כל המגיבים שטוענים שהוא לא התאים מלכתחילה לתפקיד לחימה קצת לא מבינים את הסיטואציה המדוברת.
מעבר לזה שמדובר בשיריונר ולא בחי"רניק - ורוב השיריונרים לא יותר מידי מתורגלים בהסתערות פנים אל פנים - אחרי שריססו אותו ברימונים, אם היה יוצא עם הנשק בידיים, היו יורים בו מיד, כך שגם אם זה היה בטעות וגם אם במכוון, יש לו מזל גדול שיצא בלי הנשק.
אז עם כל הכבוד לניתוח השקול והמחושב בדיעבד של מי שכלל לא היה שם, בסיטואציה כזאת, ישן או ערני, באישון לילה, אין למותקף אפשרות לדעת מה סדר גודל הכוח התוקף או מה טיב הרקטה שפגעה בטנק שלו - ואחרי שכל אנשי הצוות שלו נהרגו, לצפות ממנו - כאמור, שיריונר שאפילו איננו מט"ק - להסתער לבדו פנים אל פנים על חוליית מחבלים שאין לו מושג מה גודלה, זה בעצם לומר "גלעד, היית צריך להתאבד כבר אז".
בן כספית כנראה נורא מתגעגע לאקשן מימיו כמפקד טנק ולכן מעביר ביקורת על חייל שהיה בסיטואציה שהוא עצמו מעולם לא היה בה.
ואותם מגיבים שמימיהם לא החזיקו נשק בסיטואציית לחימה אבל קוראים את הניתוח של בן כספית ומסיקים שצריך לסנן יותר טוב את המתגייסים לקרבי - עשו לעצמכם טובה ושללו לעצמכם את רישיון הטובקיסט לאיזו שנת צינון



ну если говорить, что не надо делать из него знаменитость - наверное, да
но меня тоже статья напугала и наверное где-то близко к этому,"может не всем надо в армию...", на что в общем справедливо, Далит сказала, ну твоего в боевые брать не будем а ч`его сына пошлем,да уж

14:15 

Словосочетание «семейный фильм» не означает, что фильм нужно смотреть всей семьей. Оно означает, что любому члену семьи этот фильм может понравиться независимо от других.


. seance.ru/blog/katzenberg-memo/

17:11 

Что-то мою пулю долго отливают, Что-то мою волю прячут отнимают. Догони меня, догони меня, Да лицом в траву урони меня, Утоли печаль, приложи печать. Пуля горяча, пуля горяча. Я спрошу у Бога, где ее дорога, Я спрошу у черта, иль я недотрога. Догони меня, догони меня, Да лицом в траву урони...
rutube.ru/video/ca51ffb46cfb694c372ca993060a876...

Саундтрек фильма "Пацаны
не-а, не нашла всех песен


читать дальше

15:54 

AAAAAAAAAA Это не честно
читаю :

Мужчина, особенно давно и счастливо живущий с женщиной, хочет только одного: чтобы от него отъебались и не мешали ему смотреть футбол, читать газеты и играть в варкрафт.
вот же блин, замени футбол на сериалы, газеты на ф.фики и это буду я:)))))

14:03 

unreliable narrator

вместо того, чтобы читать чудесный фик полезла искать, что это за зверь такой , которому нельзя доверять.
стр говоря, получ., что любое повеств от перв лица - потому что суб`ективн., иначе зачем мутить воду с перв лицом, но во всяк случ в статье даeтся более узк градация: bla-bla обыч подозреваемые и бойцовский клуб, и, как пример на завед лжеца, привели "остаток дня" . после этого еще больше зависла - он же был абсол искренени честно верил
потом пошла разбираться с детьми, как они поняли Пая - животн или люди. Когда я сказала Ж. что это по-наст были животн, она сказ потому что поверить что это люди тяжелее, хотела уже показать язык и сказать в ответ что ей тяжелее поверить , но тут внутри зазвучала- i do believe in fairies, и я заткнулась, может действит лучше пересмотреть, а то вдруг увидела, то что захотела увидеть

13:14 

читаю deathknell verse
читать дальше


после интервью P.Star не самое приятное чувство - и стыдно конечно, наверн так всегда когда тебе говорят ,да , у меня рак, сейчас ремиссия, и она ну совершенно безумно талантлива а ты --- в общем понятно...
но если бы допустим мне бы сказали чтоу одного из фандомн авторов эта болезнь - я бы подумала на beanside и nilchance. их мпрег ну соверченно беспросветн, причем даже не относит главн героев, а именно фоном
это при том что я как раз ээ с удовольствием читаю пост-апокалипт, но как бы в противоположн ключе - все плохо, но потому что кто-то сумел остаться человеком еще брезжит смутн надежда на преслов все будет хорошо

на самом деле я ожидала что будет похоже на Kept boy, оказалось конечно все так да не так а все равно хотя конечно Джон он именно их, все равно можно представить такие характеры у Pstar

11:56 

как долго можно жить на старых запасах

когда-то сохранила, забыла, а сейчас нашла и наслаждаюсь
потому что все было ску и гру и на работе совсем плохо, а потом раз - и такой подарок


Not Time's Fool - FayJay

а еще осталась всего одна неоткр заначка необыкн хорошей Brea1

а значит все будет хорошо :)

11:20 

как бы с одной стороны всегда знаешь - все неправы быть не могут, а с другой... я сохранила этот фик, ну если не первым, то определенно в первой десятке, но натыкаясь на нзв/саммари плевалась про себя " ну что за хрень
это я к тому что став случайно читать ,пропустив нафиг шапку - не оторваться,периодически выныривая, восхищенно крутя головой, ну как же легко пошло , ну автор, ну умничка короче вот тебе и Marilyn'verse)))))))))))))))))))

19:09 

20:50 




Well, for all of you SNL fans, I'm 50! I'm 50! You know, I need to do that without this dress on, but you know, maybe later at Trader Vic's, boys and girls. What do you say? I'm 50! You know, I was going to bring my walker tonight but it just didn't go with the cleavage.
Robert [Downey Jr], I want to thank you for everything: for your bat-crazed, rapid-fire brain, the sweet intro. I love you and Susan and I am so grateful that you continually talk me off the ledge when I go on and foam at the mouth and say, "I'm done with acting, I'm done with acting, I'm really done, I'm done, I'm done."
Trust me, 47 years in the film business is a long time. You just ask those Golden Globies, because you crazy kids, you've been around here forever. You know, Phil you're a nut, Aida, Scott — thank you for honouring me tonight. It is the most fun party of the year, and tonight I feel like the prom queen.
Thank you. Looking at all those clips, you know, the hairdos and the freaky platform shoes, it's like a home-movie nightmare that just won't end, and all of these people sitting here at these tables, they're my family of sorts, you know. Fathers mostly. Executives, producers, the directors, my fellow actors out there, we've giggled through love scenes, we've punched and cried and spit and vomited and blown snot all over one another — and those are just the costars I liked. But you know more than anyone else I share my most special memories with members of the crew. Blood-shaking friendships, brothers and sisters. We made movies together, and you can't get more intimate than that.
So while I'm here being all confessional, I guess I have a sudden urge to say something that I've never really been able to air in public. So, a declaration that I'm a little nervous about but maybe not quite as nervous as my publicist right now, huh Jennifer? But I'm just going to put it out there, right? Loud and proud, right? So I'm going to need your support on this.
I am single. Yes I am, I am single. No, I'm kidding — but I mean I'm not really kidding, but I'm kind of kidding. I mean, thank you for the enthusiasm. Can I get a wolf whistle or something? Jesus. Seriously, I hope you're not disappointed that there won't be a big coming-out speech tonight because I already did my coming out about a thousand years ago back in the Stone Age, in those very quaint days when a fragile young girl would open up to trusted friends and family and co-workers and then gradually, proudly to everyone who knew her, to everyone she actually met. But now I'm told, apparently that every celebrity is expected to honor the details of their private life with a press conference, a fragrance and a prime-time reality show.
You know, you guys might be surprised, but I am not Honey Boo Boo Child. No, I'm sorry, that's just not me. It never was and it never will be. Please don't cry because my reality show would be so boring. I would have to make out with Marion Cotillard or I'd have to spank Daniel Craig's bottom just to stay on the air. It's not bad work if you can get it, though.
But seriously, if you had been a public figure from the time that you were a toddler, if you'd had to fight for a life that felt real and honest and normal against all odds, then maybe you too might value privacy above all else. Privacy. Some day, in the future, people will look back and remember how beautiful it once was.
I have given everything up there from the time that I was three years old. That's reality-show enough, don't you think?
There are a few secrets to keeping your psyche intact over such a long career. The first, love people and stay beside them. That table over there, 222, way out in Idaho, Paris, Stockholm, that one, next to the bathroom with all the unfamous faces, the very same faces for all these years. My acting agent, Joe Funicello — Joe, do you believe it, 38 years we've been working together? Even though he doesn't count the first eight.
Matt Saver, Pat Kingsley, Jennifer Allen, Grant Niman and his uncle Jerry Borack, may he rest in peace. Lifers. My family and friends here tonight and at home, and of course, Mel Gibson. You know you save me too.
There is no way I could ever stand here without acknowledging one of the deepest loves of my life, my heroic co-parent, my ex-partner in love but righteous soul sister in life, my confessor, ski buddy, consigliere, most beloved BFF of 20 years, Cydney Bernard. Thank you, Cyd. I am so proud of our modern family. Our amazing sons, Charlie and Kit, who are my reason to breathe and to evolve, my blood and soul. And boys, in case you didn't know it, this song, all of this, this song is for you.
This brings me to the greatest influence of my life, my amazing mother, Evelyn. Mom, I know you're inside those blue eyes somewhere and that there are so many things that you won't understand tonight. But this is the only important one to take in: I love you, I love you, I love you. And I hope that if I say this three times, it will magically and perfectly enter into your soul, fill you with grace and the joy of knowing that you did good in this life. You're a great mom. Please take that with you when you're finally OK to go.
You see, Charlie and Kit, sometimes your mom loses it too. I can't help but get moony, you know. This feels like the end of one era and the beginning of something else. Scary and exciting and now what? Well, I may never be up on this stage again, on any stage for that matter. Change, you gotta love it. I will continue to tell stories, to move people by being moved, the greatest job in the world. It's just that from now on, I may be holding a different talking stick. And maybe it won't be as sparkly, maybe it won't open on 3,000 screens, maybe it will be so quiet and delicate that only dogs can hear it whistle. But it will be my writing on the wall. Jodie Foster was here, I still am, and I want to be seen, to be understood deeply and to be not so very lonely.
Thank you, all of you, for the company. Here's to the next 50 years.

Дневник pag

главная